Пока я стояла и ошалело хлопала глазками, пытаясь найти в происходящем хоть какой–нибудь смысл, всадник протянул в мою сторону руку и сказал: «Поехали?»

Ага, делать мне больше нечего. Прямо сейчас вскочу на коня и поеду, вот только шнурки поглажу. Еще завезет куда–нибудь.

В тот момент я даже не удивилась, что этот парень говорит на чистейшем русском языке. Говорит, ну и пусть себе говорит. Так даже лучше. Мысли мои были заняты, ну, совсем, другим: я изо всех сил убеждала себя, что должна развернуться на сто восемьдесят градусов и уйти отсюда. Причем, уйти как можно быстрее. К сожалению, самовнушение никогда не было моим коньком. Я протянула обе руки этому странному наезднику, он потянул меня к себе, и я оказалась в седле рядом с ним.

Так, на землю с высоты конского роста я посмотрела, теперь и домой – вернее в институт – можно идти.

А этот парень, сидящий на коне сзади меня, вдруг что–то сделал со своею лошадью, та встала на дыбы (я еле удержалась и случайно выронила сумку) и помчалась вперед.

Мамочки родные! Переулок узкий, мы же сейчас врежемся в кого–нибудь. У меня мелькнула, и тут же пропала, совершенно идиотская мысль о том, что можно бы спрыгнуть с коня. Я лишь крепче вцепилась в гриву, ожидая каждую секунду удара, и зажмурилась от страха.

Время шло… А ничего страшного не происходило…Потом я услышала насмешливый голос:

– Гриву можно уже и отпустить. Иначе мой конь просто задохнется.

Я медленно открыла, сначала один, затем второй глаз (и вправду, ничего плохого не случилось… пока что ничего), и ослабила хватку. Пальцы жутко ныли. Что–то большое и умное подсказало мне, что я нахожусь явно не в родном Екатеринославле: справа и слева от меня расстилались зеленые поля, покрытые яркими цветами, над головой были голубые небеса с золотым солнцем, так непохожие на серое мрачное городское небо, где–то в вышине лениво ползло несколько тучек, явно намереваясь часа через два скрыться за горизонтом, а конь рысил по дороге, весело звеня подковами по камням.